"Всё-таки это лучше, чем замешивать на крови", – подумал Гелька, вспомнив искорку.
Было уже поздно, тётя Вика занудно кричала из окна, что пора ужинать.
Пахнувшую травяным соком кашицу вмазали в шашки. Это были обыкновенные шашки для игры. Пустые. Перевернёшь – и она как чашечка. Но само их название напоминало старинные рассказы про войну: там были толовые шашки для взрыва мостов.
Васька сказал, что смесь должна сохнуть трое суток.
– А полнолуние не кончится? – встревожился Гелька.
– Успеем, – сказал Янка. И вздохнул. У него оставалось пять дней.
Эти последние дни с Янкой показались Гельке длинными-длинными.
Ветерок Денёк, если глядеть со стороны, был прежним Янкой. Даже в школу ходил как обычно. На переменах гонял с одноклассниками мячик во дворе, рисовал в классе стенгазету, отвечал на уроках. И никто, кроме Гельки и Янкиного деда, не знал, какая у него, у Янки, в душе печаль. Даже Листик и Васька этого толком не понимали. Для Листика всё это, наверно, было похоже на игру, а Васька предусмотрительно отключил блок чувствительности…
Погода всё ещё стояла тёплая и тихая, и в этой тишине таилась особая замедленность, растянутость времени. Теперь каждая встреча с Янкой была для Гельки событием. Каждый шаг имел особый смысл. Каждый разговор делался большим куском жизни.
Впрочем, потом Гельке казалось, что разговор в эти дни был один, только тянулся долго-долго.
…После уроков Гелька, смущаясь, даже мучаясь, попросил:
– Янка, сыграй "Восстание"…
"Ты ведь понимаешь, что потом его мне никто не сыграет", – добавил он мысленно. И Янка понял.
– Только не дома, – сказал он. – А то дедушка ещё сильнее загорюет…
Янка прихватил скрипку, и они ушли за станцию, на пустырь с рельсовым тупиком, где ещё недавно стоял вагон "Курятник" и где под бетонным блоком были зарыты обломки робота Ерёмы. От "Курятника" теперь не осталось и следа, вагон разобрали по приказу начальника станции.
Янка встал между рельсов и заиграл. И Гельке снова показалось, что вокруг Янки носит разноцветные листья быстрый ветер…
Янка опустил смычок и слабо улыбнулся:
– Я боялся, что разучусь… Нет, это навсегда, наверно.
Гелька отцепил от воротника бронзовую ящерку.
– Янка, вот… Будешь улетать, держи крепче. Пусть будет тебе на память. И как талисман.
Янка вскинул глаза.
– Талисман?
– Ну… это мне так просто в голову пришло. Папа эту ящерку на бетоне отпечатал, там, на скважине. Как будто заклинание сделал: пускай бетон прочный, а ящерка всё равно пробьётся… Может, и мы ещё пробьёмся друг к другу. Возьми.
– Хорошо. Только не сейчас, Гелька. Потом, когда уж совсем… полечу.
– Янка… А как это – лететь т у д а? Долго?
Янка-Денёк тихо сказал:
– Это не поймёшь, долго ли. Просто серая пустота, без времени… Только страшно…
– Почему? Ты же говорил, что ветеркам ничего не опасно.
– Да я не про опасность. Боюсь, что опять окажусь в самом начале. Опять война, восстание, и опять я ничего не помню… Если бы вернуться прямо на поляну, к нашим! Полететь бы в Пустой Город, отыскать Юрку, привести к отцу. Пускай хоть на несколько минут.
Оба понимали, что это возможно, если только порвётся кольцо.
Ну и что же? Оно порвётся! Очень скоро! Недаром же в тайнике под будкой Дуплекса набирает силу волшебный состав из непокорной травы белоцвета…
А пока они шли по рельсам, и Гелька держал ящерку на ладони, а Янка гладил её мизинцем. Он сказал:
– В крепости, где был Морской лицей, водились ящерки-каменки. У одного мальчика даже была ручная…
– Разве их можно приручить?
– У него получилось. Он был добрый… Немножко на тебя похожий, только поменьше.
– Он тоже стал ветерком?
– Нет, он хотел, но не успел.
– А что с ним сделалось?
– Я не знаю, Гелька. В том огне трудно было всё запомнить. Наверно, Юрка отослал его с другими ребятами из крепости.
– А почему он отослал ребят?
– Юрка сразу понимал, что мы долго не продержимся. Главное было – освободить тех четверых. А потом уходить. Поэтому он велел остаться только ветеркам.
– А тех четверых освободили?
– Да, они успели уйти. А мы уже не успели. Появились э т и… Мы говорим: пропустите нас и мы уйдём без боя. А они наступают… А ведь с нами были не только ветерки.
– А кто ещё?
– Многие. Те, кому достались карабины, не хотели их отдавать и не ушли, когда еще было время. Ни один. Сказали: если надо, будем драться…
– А что с ними стало? – прошептал Гелька.
Янка промолчал. Гелька спросил:
– Янка… Денёк! А как стать ветерком? Ну, не навсегда, а так, чтобы летать?
Янка-Денёк медленно шагал по сгнившим шпалам, цеплял сандалетами головки осенних ромашек, что росли между рельсов.
– Секрет, что ли? – тихо спросил Гелька.
– Не секрет… Надо, во-первых, перейти или переплыть Реку. Во-вторых, надо знать заклинание. Оно написано на чёрной плите, на Башне Ветров. Есть такая башня в Пустом Городе. А потом, когда будет решительный момент, надо преодолеть страх и прыгнуть с высоты…
Гелька вспомнил, как в прошлом году они с Юркой ныряли со вздыбленной кормы старого лихтера.
– У меня, наверно, получится… – прошептал он. – А реку я уже два раза переплывал.
– Гелька! – встревоженно сказал Янка. – Это ведь не та река. И ты не знаешь заклинания.
– Разве ты мне его не скажешь?
– Я… конечно, я скажу…
И он сказал вполголоса пять слов – таких простых и лёгких, что Гелька даже засмеялся:
– И это всё?
– Да. Но, Гелька… По-моему, каждый должен прочитать их сам. Там, на башне… И там же переплыть Реку…